Елки на помойке, это так печально

Елки на помойке, это так печально

Ребята!!!

Караул!!!

Слабаки уже начали выбрасывать елки. Они что с ума посходили??

Елка должна стоять до мая или, как минимум до восьмого марта. Но выбрасывать елку в январе — это преступление!

Котлетка тоже не устоял перед натиском домашней диктатуры и выбросил — таки елку… 

Я стыдил его так, как меня не стыдили даже в детском саду и не было у него оправдания. Жил бы я один, как ты, я бы ни-за что не выбросил елку до следующего нового года — оправдывался он и вид у него был такой виноватый, что на него было больно смотреть.

Но я был неумолим… Напевая, срубил он нашу елочку под самый корешок. Я подвел несчастного семьянина к помойке, на которой лежали некогда жизнерадостные,  а ныне безжалостно брошенные трупы елочек. Войдя в роль защитника колючего друга, я упрекал его как только мог.

-Посмотри! кричал я, -они умирают! Не отворачивайся, смотри сюда! Но брат не мог поднять головы. Ему на самом деле было стыдно.

-Пойдем пива что ли возьмем — вдруг промолвил он. От изумления и возмущения слова застряли у меня в горле. Как он может говорить о пиве, когда такая трагедия сейчас свершается по всему миру, как ты вообще мог такое сказать, возмущался я пока шел с ним в магазин.

В магазине он не стал скупиться, потому,  как горю моему уже ничего не могло помочь — ни полведра светлого, ни ведро… Он купил полтора и шоколадку. Я так думаю, что шоколадку он отнес в семью, чтоб принести жертву кровожадному убийце елочек . На кассе уже не молодая кассирша задает нам вопрос — А восемнадцать вам уже есть?

— И даже чуть-чуть побольше пробурчал я  и без того грустный и растоптанный в этот день

— А сколько, где паспорт? Не унималась кассирша

— Какой паспорт тетенька? — в минуту скорби меня легко обидеть — Мне сорок ему тридцать шесть, какие еще документы. Нам  восемнадцать было уже четыре раза, отпустите нас скорее мы в печали.

Хотя я и чувствую, что в душе мне восемнадцать,  доказывать возраст приходиться паспортом. Ну, неужели мне нужно всегда носить с собой паспорт, чтоб предъявлять продавцу в ларьке милиционеру при переходе в неположенном месте и таможенникам при пересечении границы. Сотрудникам правопорядка я говорю всегда-  пошел на хрен — и ухожу… и сколько бы они не звали меня вслед, сколько бы ни кричали и не свистели, я ухожу, не оглядываясь… просто я очень воспитанный и привык уходить по-английски, не прощаясь, ведь нигде же не сказано, что настоящий джентльмен не может послать полицейского на хрен. Я вот неплохо знаю жизнь Вустера и там отношение к полиции именно так и описывается так, что я себя веду как настоящий лорд!

 

Сегодня сдался и я . После того, как моя елка начала сыпаться прямо на пастель и ее удивительно колючие иголки стали вписаться мне в спину, я стал очень раздражительным. Мне всегда было интересно, как может спать ежик, ведь он всю дорогу спит на иголках — так могут только иоги, да и что можно спрашивать с человека, который отказался есть мясо, конечно, уничтожая себя он может спать хоть на гвоздях хоть на углях — все равно его жизнь уже ничего не стоит.  Я пытался себя представить теплым милым ежиком с мягким пузиком и прикольным носиком, но после того, как несколько иголок впились мне в спину и я безуспешно пытался их выдернуть… а так , как я живу один, эти занозы никто вытащить не помог. Видимо,  ёжики спят на животе, чтоб иголки не впивались в спину. Пробовал я спать на животе — так я просто задыхаюсь .

Бедные ежики… я и так люблю этих колючих,  а теперь я их еще больше жалею. Елки на помойке, это так печально