Надменный как юноша

Надменный как юношаМожно много рассуждать и рассуждать о любви. О ее переживаниях, о теории любви, есть она или нет ее, или все это химия, но мы все равно ни о чем не договоримся.

Одно можно сказать с ответственностью, что лучше ее переживать, чем не чувствовать ее совсем.

Такое странное чувство, когда ты думаешь об одном человеке, повторяешь его имя, и всякий раз стараешься его произнести, а когда внезапно ловишь себя на мысли что не повторял это имя про себя как бы холод пробегает изнутри, страх как будто что то упустил, потерял, и может быть эти чувства больше не вернуться и скорее хочется  обратно в то тепло, которое обнимает, и чувствуешь себя защищенным. Хотя конечно не любовью чувствуешь себя защищенным, а тем что ты любишь, и за это ты готов отдать всего себя хоть на костер, хоть на плаху.

А ведь на самом деле, это не мы боремся за любовь, это она за нас борется. Как сказал Жак Превер в своем стихе Эта Любовь

Средь зарослей памяти
В тёмном лесу её
Вдруг проявись,
Протяни нам руку свою
И спаси нас

Мы о ней забываем, когда получаем объект влечения, а ведь это не правильно. В теории любовь вечна. Она не проходит. Так хочется что бы и на практике она была такой же вечной, бесконечной и постоянной. И как в сказках говорится : и все были счастливы

Недавно читал блог одного советчика по блогам, и там он описывает историю своего успеха, с чего все начиналось и что первый блог который он завел был не успешный потому что он говорил в нем о любви о разочарованиях о том как его бросили, одним словом нужны деньги а тут слезы. И все он закрыл и бросил, и теперь что бы он не коснулся всюду как сделать как получить как заработать и так далее. Ему за тридцать а он так же один влюблен в свой блог. Ну что ж в современном мире полно извращений

Ребята, это не выход!!!

Если я стану материальным, лучше убейте меня

На память пришли слова Гумилева а исполнение Канцлера вдохновляет  дальше писать и думать и любить.

Николай Гумилев

Любовь

Надменный, как юноша, лирик
Вошел, не стучася, в мой дом
И просто заметил, что в мире
Я должен грустить лишь о нем.

С капризной ужимкой захлопнул
Открытую книгу мою,
Туфлей лакированной топнул,
Едва проронив: «Не люблю».

Как смел он так пахнуть духами!
Так дерзко перстнями играть!
Как смел он засыпать цветами
Мой письменный стол и кровать!

Я из дому вышел со злостью,
Но он увязался за мной.
Стучит изумительной тростью
По звонким камням мостовой.

И стал я с тех пор сумасшедшим.
Не смею вернуться в свой дом
И все говорю о пришедшем
Бесстыдным его языком.